Утро. 8.45. Весна. Солнце. Скворцы. Отправление электрического поезда в 8.52. Не торопясь прошел по платформе станции Звенигород. Дошел до излюбленного пятого вагона. Там почему-то народу поменьше, чем в четвертом и шестом! Всегда. Много раз в этом убеждался. Люди, приехавшие ранее в рейсовых автобусах, в этих вагонах уже заняли все места у окошка. Место у окошка важно потому, что бодрость в любой момент может смениться сонливостью. И тогда важно сидеть спиной к движению у окна: поднял воротник, прислонился к оконной раме и впал в забытье. Все отлажено до мелочей.
Но сегодня я спать не собирался категорически. Я собирался продолжить изучение программы Microsoft Project, которая оказалось вдруг необходимой для повышения моей капитализации. Недавно начальник Захарченко выскочил из своего загона (ему выгородили что-то вроде кабинета в нашем обширном рабочем помещении) и сказал начальнику Тимонову, который сидит за соседним столом: «Михаил! Кто у тебя знает Microsoft Project? Надо срочно!» Начальник Тимонов сделал паузу, подумал и ответил с расстановкой: «Кто из моих сотрудников? Никто…»
В этот момент я понял, что нужно приложить все силы, которые найдутся в нерабочее время, для изучения программы Microsoft Project.
Когда я появился на работе в ФК УРАЛСИБ, я чувствовал себя не очень уверенно. Вернее, очень неуверенно. Говорят слова в отдельности понятные. «Надо разбросать норы по активностям». Постепенно выясняется, что норы – это не норы, а НОРы. Неоперационные расходы. А активности – это от слова activity. Это работы, которые выполняет тот или иной ПФП. А ПФП – это «подразделение финансового планирования». Это составная часть ФЭМ. А ФЭМ – это «финансово-экономическая модель». Ну и так далее.
Понемногу я во всем этом разбираюсь. Вот если освою Microsoft Project, то стану незаменим в деле составления всевозможных планов-графиков. Наше боевое подразделение называется «Главная исполнительная дирекция по стратегии и корпоративному развитию» и надобность в тех или иных планах-графиках возникает довольно часто. У нас был малый, который все это умел. Много чего. По первой специальности – айтишник. Уволился. Ушел на повышение. Он получал в полтора раза больше меня. Теперь получает больше чем вдвое. В свои 25 лет. Молодец. Большой молодец. Почему я не был такой молодец в свои 25?
Купил я книгу про Microsoft Project из серии «Шаг за шагом». Почитал. Увлекся. Решил для практики составить учебный проект «Достройка загородного дома». С указанием последовательности решаемых задач, указанием сроков, ресурсов. Великолепная возможность научно оценить свои возможности и научиться управлять проектом.
Иду я по пятому вагону в предвкушении мозгового штурма. Места у окна есть. Ещё есть. Вижу Женю Гранберга, который как всегда делает вид, что меня не видит. Со странностями юноша. А чуть дальше сидит Е.И.Гречко и что-то рассматривает в своем телефоне. Я хотел прошмыгнуть мимо, но Е.И. поднял глаза. Я тепло его приветствовал и сел рядом. А что мне оставалось?
Поздоровавшись, я демонстративно достал из кофра любимую книгу про Microsoft Project.
— Женя, извини, я должен прочесть за дорогу сорок пять страниц. По плану.
Е.И.Гречко в ответ достал из своего портфеля толстую книгу про экологию. Показал мне обложку.
— А я эту почитаю. Мне надо к лекции… Я лекцию читаю.
Молчание длилось не более минуты. Е.И.Гречко поерзал, закрыл книгу, шумно вздохнул и начал разговор:
— Ты на машине? На станции оставил? Как всегда?
— Как всегда…
— Не боишься оставлять?
— Да нет…
— Хотя такую можно, наверное, оставлять, ха-ха-ха-ха. А ты где работаешь, в каком месте?
— Территориально?
— Территориально.
— Возле «Парка культуры».
— Удобно, три остановки на метро.
— Да, удобно.
— А что Дворкович?
— Дворкович? Не знаю. Хорошо, наверное.
— А ты с ним больше не работаешь? Ты говорил, что в одной комнате с ним сидел.
— Не с ним. С Даниловым-Данильяном.
— Это который до Дворковича был?
— Да…
— А что это за книга у тебя? Программированием занимаешься?
— Нет, не программированием. Использую чужие программы.
— А у меня вот лекция сегодня. По экологии. В губкинском институте. Но я туда не езжу. Они в ИФА приезжают. В конференц-зале я читаю.
— Много народу приезжает?
— Человек двадцать. Платят копейки, но я согласился когда-то. Теперь не могу отказать. Да мне нравится. Мне нравится, что я могу кому-то передать…
— А свою научную школу почему не основал? Где студенты-дипломники? Где честолюбивые аспиранты?
— Я тут недавно зашел в наш отдел кадров… Знаешь, какой средний возраст сотрудников ИФА? 59 лет. Сережа! 59 лет!!!
— Ветеранская организация? Форум старых коммунистов?
— Сережа, знаешь, кто в нашем институте вторым вышел из партии? Секретарь партийной организации!! А я не выходил. И партбилет у меня хранится. Правда, взносов не плачу, ха-ха-ха-ха.
— А почему не платишь? Денег жалко или в коммунизм не веришь?
— Нет, в коммунизм я не верю, конечно. Хотя коммунизм возможен. Возможен. У пчел, ха-ха-ха-ха. Но знаешь, Сережа, чем человек отличается от животного? Тем, что он может испытывать чувство любви. Вот этим он отличается. Я однажды рассказ написал. Вот об этом. О любви. Давно написал. В молодости. И послал в журнал «Юность». И его приняли. Тогда там был главным редактором Валентин Катаев. Ну, ты знаешь? Это старший брат Евгения Петрова. Он еще «Алмазный мой венец» написал. Читал?
— Ага. И «Белеет парус одинокий»…
— Ну вот. Мне пришло приглашение. К Катаеву. Я приехал к нему. Он меня принял. В редакции. «Мы, — говорит, — берем Ваш рассказ. Будем печатать. Вы как будете подписывать — псевдонимом?» Я говорю: «Нет, нет. Псевдоним не хочу.» «Тогда ставим — Евгений Гречко?». Я говорю: «Нет, Гречко не надо.» «Но тогда как же Вы хотите печатать?» «А я вообще печатать не буду!» Забрал свой рассказ и уехал.
— Лихо. А посылал-то зачем?
— Не знаю. Что-то накатило на меня. Вот так я встречался с Катаевым. Я со многими встречался. С космонавтом Гречко… Он мне: «Привет, Гречко!» Я ему: «От такого же слышу!» Ты помнишь, как Устинов был влюблен в Гречко? Он прибегал в нашу комнату, стоял у окна и ждал, когда тот подъедет. И потом бежал ему дверь открывать. Нет, кроме шуток, так и было — стоял у окна в нашей комнате. А потом любовь кончилась. Помнишь, как он Гречко атаковал? «Вы, — говорит, — даже логарифмической линейкой пользоваться не умеете». И Гречко его боялся, он от Устинова прятался… Много чего вспомнить можно. Вот у меня недавно шестидесятилетие было, отмечали в институте, много чего вспомнили. Вот очки на мне — видишь?
— Вижу.
— Сколько они стоят по-твоему?
— Тысячи две… с половиной.
— Четырнадцать!!! Это мне на шестидесятилетие. Женщина. Мы пошли в салон. С Женщиной. Она мне выбрала. Хорошие очки?
— Замечательные.
— А портфель видишь? Армани! Армани!! Тоже на шестидесятилетие.
— Вообще-то весь Армани сейчас в Китае делается…
— Что ты говоришь? Я не расслышал.
— Великолепный портфель!
Разговор был славный. Говорили до самой станции «Беговая», где Е.И.Гречко торопливо вскочил, торопливо простился и вышел из вагона. Я посмотрел в окно: бывший чемпион деревни Ново-Шихово по теннису Е.И.Гречко направлялся к павильону выхода не очень твердой пожилой походкой. Неплохой, в сущности, человек. Но в следующий раз я буду осторожнее.